Перед Днем учителя на вопросы «Седьмой перемены» отвечает педагог Ольга Крупнова, ученики которой четыре раза получали 100 баллов на ЕГЭ
— Ольга Павловна, в каком возрасте вы решили стать учителем русского языка и литературы?
— Говорят, что уготовано судьбой, то все равно тебя найдет. Наверное, в моем случае так и получилось. Я из Кузбасса, из шахтерской династии, и родители мне совсем другой путь выбирали. Они были уверены, что тоже буду учиться в горном институте, но я не поступила, провалилась на физике. Судьба привела меня в педагогику.
— Три ваших выпускницы сдали ЕГЭ на максимальный балл. Одна девочка получила 100 баллов по двум предметам. Как вы достигли такого результата?
— Этого не я достигла, а мои ученики. В этом году у нас три 100-балльных результата, два по литературе и один по русскому языку. В 2023-м тоже была максимальная оценка по литературе. Я стараюсь работать на полную мощность, себя не жалея. И те ученики, которые внимательно слушают и тоже работают, себя не жалея, приходят к такому результату.
Нужно много, много раз повторять материал, и тогда достучишься до многих учеников, а может быть, и до каждого. Ты сам знаешь: десять раз повторяем одно и то же. Вода камень точит, вот тогда, наверное, и будет 100 баллов.
— (Задумывается.) Мы сейчас находимся в таких условиях, что всё время требуются какие-то рейтинги, баллы… А для меня первостепенно, чтобы нам с учениками было интересно. Важно, чтобы ребята учились с удовольствием. Я стараюсь на занятиях создать именно такую атмосферу, чтобы школьникам было интересно даже нечитающим.
— А 100 баллов – это уже…
— … побочка! (Смеется.) Я всегда детям говорю: «Ставьте планку выше, чем вы можете прыгнуть. Тогда вы высоко прыгнете».
— Можно сказать, какой процент в этом результате — ваша заслуга, а какой – выпускника?
— Нельзя говорить, что я такая молодец! Это, конечно же, совместная работа. Если ученик все годы учился хорошо, занимался, тогда ему проще получить максимум на ЕГЭ. Тем более что русский – родной язык, мы из года в год изучаем его правила. С литературой посложнее. К этому предмету надо по-особому готовиться, любить читать. Я считаю, литература — один из самых сложных экзаменов. На ЕГЭ по литературе очень строгие критерии оценивания. Приятно, что 100-балльные результаты есть и в этом году.
— Можно взять любого ученика и натаскать его на 100 баллов?
— Должно быть желание ученика. Заставить нельзя, это не сработает. И нужно иметь языковое чутье. У одних оно есть, у других нет. Плюс профессионализм учителя. В ЕГЭ по русскому языку мы во время подготовки встречаем такие моменты, которые даже я затрудняюсь объяснить. Это материал не из учебников. Мы не зря долбим каждый день исключения, они все время появляются на экзамене. С удивлением и даже с радостью их для себя открываем. Слава Богу, что это происходит до ЕГЭ.
Не бывает так, что учитель заставляет, заставляет и, как ты говоришь, натаскивает. Происходит взаимодействие педагога и ученика, который сам должен хотеть, сам должен читать. В 10-11 классе всегда говорю: «Я вам здесь на уроке что-то даю, а вы дома ищете». И очень хорошо, когда ребята приходят на консультацию и говорят: «А вот я еще это нашел». Мы на доске пишем находки каждого. Так у нас накапливается материал, и к ЕГЭ мы приходим с большим багажом.
— А с чего вы начинаете подготовку учеников к ЕГЭ?
— Система подготовки, конечно, есть. В первую очередь нужно знать структуру экзамена, количество баллов за каждое задание. Я иду по заданиям, знаю, сколько времени придется «просидеть» над каждым. На уроках детям говорю: «Вот это вам может попасться на ЕГЭ, обратите внимание».
В ЕГЭ есть словарики ударений, паронимов, которые мы с ребятами целенаправленно учим. Мы тренируемся в орфографии, пунктуации, проводим постоянные проверочные работы на уроках. Я заставляю не просто вставить пропущенные буквы, но и объяснить это правило. Можно и угадать букву, но высокий балл тогда не получишь.
На экзамене часто появляются слова, смысла которых выпускник не знает. Но если он может разобраться в морфемном составе слов, в том, что в этом слове орфограмма в суффиксе, если он говорит себе: «Я правило про этот суффикс знаю», то вставит правильную букву. Отработка всего материала ему помогает.
— Вы два года готовитесь к ЕГЭ?
— Да, два года.
— Сколько ученику нужно в неделю готовиться, чтобы хорошо сдать ЕГЭ?
— У нас русский язык с 9-го по 11-й класс обычно три раза в неделю. Если хочешь хорошо сдать, нужно готовиться каждый день по 20 минут. Думаю, это не очень утомительно.
200 баллов в этом году получила Лиза Головачева, я учила ее с 5-го класса. Те, кто у меня занимается с самого начала, без страха идут на экзамен. Они в себе уверены, потому что все миллион раз повторили.
— Мне кажется, на максимальный балл сдают люди, имеющие какой-то дар, талант.
— Наверное. Но я еще говорю, что на 100 баллов сдаст человек с холодным сердцем. Что это значит? Надо успокоиться, не нервничать. Если ты спокоен, уверен в себе, не переживаешь, ладошки не мокрые, тогда больше уверенности, что напишешь хорошо. Если ты не паникуешь, тогда тебе и времени хватит – 3 часа 30 минут. Раньше было на 20 минут больше. Сейчас некоторые не успевают справиться с заданиями за отведенное время. Я знаю одну ученицу, которая не успела переписать сочинение, а это потеря 22-х баллов.
— Вы рекомендуете писать без черновиков?
— Без черновиков можно обойтись только на экзамене по литературе. На ЕГЭ по русскому языку надо обязательно иметь черновик. Тестовую часть мы делаем за 25 минут. Все остальное время тратим на сочинение. Нужно писать на черновик и несколько раз его перепроверять, убирать лишнее. На русском на это хватает времени. Экзамен рассчитан на троечника. Задача какая? Чтобы сдали все. Поэтому тот, кто хорошо учился в школе, всегда сдаст на оценку выше среднего.
— Один учитель русского языка и литературы вспоминала, как много лет назад у них вызывали улыбки сочинения выпускников. Они были живыми! А потом, когда все структурировали и схематизировали, читать стало скучно.
— Да. Я даже как-то ребятам говорила, что никому не нужна история их души. В шаблон надо загнать то, что от выпускников хотят. К сожалению, таковы реалии. Главное — понять структуру. Когда ты все усвоил, написать легко. Ты уже знаешь, где соли подложить, где майонезику. А когда не знаешь, ты в панике…
— Вы 11 лет работаете во Всеволожском центре образования. Изменилось ли за это время отношение учеников к вашим предметам?
— На мой взгляд, в Ленинградской области, дети вообще по-другому относятся к школе. В провинции люди проще, трудолюбивее. А здесь с ленцой народ. Когда пришла во Всеволожский ЦО, спросила, что ребята прочитали за лето. В 10 классе ребята начали называть имена Достоевского, Толстого, мне было приятно. Причем, они читали не только роман «Преступление и наказание», который мы всегда указываем в списке литературы на лето, а «Идиота», «Бесов». В этом году я в 10 классе тоже спросила, что ребята прочитали за лето. Они ответили: «Ничего». Грустно…
Конечно, дети со временем меняются. Мы сейчас в такое время живем, что ученикам интересно другое. Не школа…
— Сейчас школьники мало читают.
— Это все гаджеты… Из-за новых технологий, за которые многие сейчас ратуют, ученики на себя не надеются, а смотрят на что-то, пришедшее извне. А мы раньше надеялись только на собственную голову, поэтому нам приходилось читать. Современные дети прикидывают: мы тут спишем, там спишем…
— Нынешнее поколение учеников более прагматично?
— Да, они всегда говорят: «Нам это полезно, а это нет. Я не буду это делать». С течением времени, когда люди взрослеют, они понимают, что все было полезно. Я часто на уроках говорю: «Жаль, что мы в школе это не изучали, а вы изучаете, я вам завидую». Например, в наше время не было предмета «Мировая художественная культура». Когда он в школе появился, я завидовала ребятам как человек любознательный, мне всегда интересно, я все время учусь. И удивляюсь, когда у детей нет любознательности.
— Может, этому не способствует среда, само общество. Жизнь стала более жесткой, вот ребята и считают, что им это не надо.
— На учеников влияет переполненность информацией. Дети ничем не интересуются, они сейчас зашоренные. Ребята в чем-то разбираются, а остальное им неинтересно. Мне всегда хочется спросить: «Откуда ты знаешь, что тебе интересно, что будет в жизни полезно?! Ты еще такой маленький!» Я даже после пятого курса института не знала, кем стану! Не знала, какие предметы мне нужны, а какие нет.
Раньше какая была цель в образовании и воспитании?! Гармонично развитая личность. Ребенок должен был развиваться во всех сферах. Это же хорошо! Считаю, что прагматизм, о котором ты говоришь, незрелому ребенку только вредит. Ему, наоборот, нужно и там, и там себя попробовать.
— Программа по русскому языку и литературе способствует воспитанию гармонично развитой личности?
— Да, если учитель с душой, творчески подходит к ее изучению. Опыт учителя тут незаменим.
— Есть дети, которым ничего не нужно. Вы стараетесь достучаться и до их душ?
— У меня всегда была задача научить всех, а как иначе?! Нет такого: ты на последнюю парту сел, я тебя видеть не хочу! А тебя люблю, потому что умные вещи на уроке говоришь. Не думаю, что кого-то выделяю, у меня ко всем одинаковое отношение, до всех стараюсь достучаться.
— Вы стучитесь, стучитесь, а они вам не открывают. Почему бы энергию, которую учитель тратит на равнодушных, не перенаправить на тех, которые любят предмет?
— Нельзя сказать, что я трачу слишком много энергии на тех, кому ничего не нужно, прямо убиваюсь с ними. Какие-то посредственные задания они все равно выполняют. Один по минимуму сделал, другой – по максимуму. И отметки они получают разные, кто-то на тройку наработал, кто-то – на пятерку. И каждый уходит со своей оценкой, и она их удовлетворяет.
— Россия всегда была высоко духовной страной. И русский писатель задумывался над вопросом, как жить по совести. Литература имела большое влияние. Сейчас я вижу, что с трибуны многие говорят о нравственности, о духовном воспитании, но они в это ничего не вкладывают. На мой взгляд, литература – это предмет №1, который должен учить духовности, нравственности. Поэтому нужно к ней возвращаться. Читать прежде всего русскую литературу, она учит сопереживать, сострадать.
— То есть нет такого, что вы им все отдаете, а они сидят такие бездушные.
— Да нет у меня таких. Всех люблю, все «душные». (Смеется.)
— Я знаю, что однажды вы читали какому-то классу стихотворение Симонова «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины». А они стали смеяться над этим пронзительным произведением.
— Это было в спортивном классе. Я видео включила, стихотворение читал актер Алексей Петренко, и в это время ребята позволили себе хихикнуть. Мои одиннадцатиклассники тогда вместе со мной возмутились. И мы разработали целый сценарий об ужасах войны. Ребята пришли в этот класс и провели урок. Дети даже плакали. Наверное, это очень своевременно тогда было, мы подружились, из тех ребят хорошие люди выросли.
— В Интернете есть все произведения. Вбил в строчку поиска, к примеру, «Алые паруса» Грина, и ты уже можешь читать повесть. Заменит ли это бумажные книги?
— Моя подруга – физик-информатик, я специально ее об этом спрашивала. Она сказала, что читать книги и учить стихи нужно с листа, а не с экрана компьютера. На мониторе мерцающая картинка, и человеческий мозг тратит энергию, чтобы ее выровнять, а не запомнить. Таково строение нашего глаза, мозга. А когда человек читает с листа, у него совершенно другое восприятие текста, появляются иные эмоции. Тогда и запоминается надолго, а не на один день. Еще есть электронные книги, они получше, чем чтение с монитора, но бумажные книги все равно незаменимы. В них можно делать какие-либо пометки, расставлять паузы, ударения. Кому-то нравятся запах книг, старых или новых. Но это уже совсем другая история…
— Вы с учениками ездите в театры на спектакли по классическим произведениям, которые потом изучаете. Это помогает?
— Мы только один раз в театре им. Комиссаржевской смотрели спектакль перед прочтением романа Гончарова «Обломов». Чаще попадаем на постановки по произведениям, которые уже изучили. Репертуары театров не совпадают с нашей программой и нашими желаниями. «Ревизора» Гоголя смотрели в театре Ленсовета. Мне не понравилось, потому что они отступили от классики. Дети сидели в шоке и спрашивали: «Ольга Павловна, разве у Гоголя было так?!» В БДТ сходили на «Игрока» по Достоевскому. Мы порывались встать весь спектакль. Мне очень жаль, что некоторые режиссеры экспериментируют над классикой, поэтому иногда опасаюсь вести детей в театр. Мне бы хотелось, чтобы у ребят сложилось классическое представление о произведении. Все-таки мы говорим о классике, о стремлении к идеалу.
— А что в спектаклях не соответствует классике?
— Реплики, которых нет у автора. Авторы постановок зачем-то их добавляют в классические произведения. Нет, я не против творческого подхода. В Александринке мы с одиннадцатиклассниками смотрели «Преступление и наказание» по Достоевскому и «Женитьбу» по Гоголю. Замечательно! Этот театр тоже интерпретирует классику, но делает это более тонко. «Преступление и наказание» мы смотрели с удовольствием, было драйвово. А в постановке «Женитьбы» актеры катались на роликовых коньках. Очень интересно! Мы с удовольствием смотрели этот спектакль. Вдохновившись, мы с ребятами потом поставили на школьной сцене отрывки из «Женитьбы».
— Что для вас важнее: чтобы ученик любил предметы, которые вы ведете, или чтобы он хорошо сдал по ним ЕГЭ?
— (Задумывается.) Мы сейчас находимся в таких условиях, что всё время требуются какие-то рейтинги, баллы… А для меня первостепенно, чтобы нам с учениками было интересно. Важно, чтобы ребята учились с удовольствием. Я стараюсь на занятиях создать именно такую атмосферу, чтобы школьникам было интересно. Я на уроке литературы Дмитрия Петровского слушаю с превеликим удовольствием. Литература – это еще и общение с интересными людьми. Вы для меня интересные люди, мне всегда нравится с вами вести беседу. Особенно когда вы хорошие мысли выдаете. Это для меня праздник, я радуюсь.
Я работаю на то, чтобы школьники любили мой предмет. Заставить любить невозможно! Да, есть дети, которые любят русский язык и литературу, но я старюсь, чтобы было интересно даже нечитающим. У меня есть выпускники, которые приходят в школу, им уже по 28 лет. Они говорят: «Ольга Павловна, сроду ничего не читала, но все помню. Помню, например, что в «Войне и мире» было, потому что вы нам все хорошо, доходчиво рассказали». Думаю, им было интересно, раз они до сих пор это помнят.
— А 100 баллов – это уже…
— … побочка! (Смеется.) Я всегда детям говорю: «Ставьте планку выше, чем вы можете прыгнуть. Тогда вы высоко прыгнете».
— Нашему обществу снова нужна литература? Нам надо снова начать читать?
— Россия всегда была высоко духовной страной. И русский писатель задумывался над вопросом, как жить по совести. Литература имела большое влияние. Писатель чувствовали свою ответственность: он напишет произведение, укажет на пороки, и люди задумаются, общество изменится. Сейчас я вижу, что с трибуны многие говорят о нравственности, о духовном воспитании, но они в это ничего не вкладывают. На мой взгляд, литература – это предмет №1, который должен учить духовности, нравственности. Поэтому нужно к ней возвращаться. Читать прежде всего русскую литературу, она учит сопереживать, сострадать. Как говорил Федор Михайлович Достоевский, «страданием все очищается». А перестать читать – значит перестать мыслить.
Дмитрий
Петровский
